Надежда Кривуля

Тексты

В день рождения А. Грина. Автор: Кривуля Н.

prayer-1308663_640

Открывая для себя Грина как мыслителя с необычайно живой речью, резкого, глубокого, непримиримого вотношении «размывания» психоанализа – не устаёшь изумляться его клинической чувствительности и томумасштабному «озеленению» психоаналитических полей, которое ему удалось произвести. Его коллеги прозвалиего «человек аффекта», но сам он как-то сказал, что если нужно было бы выбрать, то он назвал себя «человеквлечения».

Человек непростой судьбы, шагнувший от философии через психиатрию в психоанализ, невероятно увлеченныймузыкой, литературой, театром, в одной из своих книг написал: «Проблема поэтики – это знать, что осталось отголоса, который больше не звучит».

Что же нам осталось от голоса Андре Грина?

  • Третичность и ранний Эдип в психозах и психосоматических состояниях
  • Теория репрезентации и работа негатива (непредставимое, белое (пробел), опертуарное мышление) в ихсвязи с аффектом
  • Теория кадра, его переполнение (из-за реактивации влечения к смерти) и структурирующая функция
  • Внутренняя и межпоколенческая передача (и, в частности, первичные травматичные фантазии)
  • Клиника пограничных состояний

Хочется для себя отметить и ту перспективу, которую Грин наметил в своих последних работах.

Первый момент: «комплекс мертвой матери» оказывается фундаментальным вкладом для всех, кто интересуетсятрансгенерационной передачей. В этой невидимом травматичном опыте (но «невидимый травматизм» не менеепатогенен) «мёртвая мать» отсылает к упадку, ослаблению первосцены, а также к старому трауру, который не был проделан в родственной линии матери. Он часто находится в резонансе с другими семейными или поколенческими траурами (посредством феномена множественного последействия). Вместо первосцены, порождающей жизнь, происходит преждевременное вторжение третьего, смертоносная форма первосцены, подэгидой непроработанного траура. Что касается первичных фантазий, именно Грин продолжил свою разработкуЭдипова комплекса, взывая к противоречию, которое долгое время существовало между психоаналитикамиобъектных отношений (к которым принадлежал Буве, его первый аналитик) и структурными психоаналитиками(лидером которых были Лакан и Лапланш). Но Грин выбрал сохранить их вместе, связывая в своем клиническоммышлении историческое семейное наследие и филогенетическое, (близкое к генетическому) наследие, о которомтакже рассуждал и Фрейд. Всё это в результате привело к процессу конструирования полного Эдипова комплекса.

Второй момент это построение фантазий, происходящих из Эдипа, и его деконструкция или его фиксация в ранних и/или совмещающихся и накапливающихся травмах (вследствие эффекта травматического резонанса), кажется мне крайне важным для понимания клиники пограничных состояний. В своей книге 2002 года «Клиническое мышление» он вводит понятия, характерные для этих пациентов: истерический хиазм, первичная анальность, центральная фобическая позиция. К ним можно добавить и такие судьбы аффекта, как замораживание или затопление (аффектом), а также телесная ресоматизация тревогой. 

В заключение —

«Когда ты отвечал на наш вопрос, какой цвет у траура? Ты говорил: «Траур всегда был белым, пока в Испании не начали носить чёрный, а черный (black), столь близкий к чистому, пустому, незаполненному (blank) — возвращает к скорбному, безутешному, печальному месту, отданному на волю ветра, как напоминает нам Борхес»… Пустынное лицо мертвой матери, в нём мы гораздо более одиноки, чем потерпевшие кораблекрушение на плоту посреди океана, — думали мы. Но мы успокоились, когда вспомнили, как ты говорил, что был скаутом и что ты любил ходить по пустыне… Ты, несомненно, преуспел в своей жизни, с упорством превращая её в игровую площадку. Ты добавил, что «blanco» по-испански (твои материнские корни) и «blank» по-английски (твои британские тропы от Винникотта к Биону) имеют одинаковое происхождение, что означает… бесцветный. Идея смерти связана с не-цветом, так ты говорил. И то же самое касается аффектов, связанных или не связанных с ним. Бесцветный. Ты был прав. В день твоих похорон небо было слишком ясным, с таким острым светом, который печальнее серого. Ты был прав, что в полупрозрачном белом было что-то вечное и окончательное».  (Из речи М. Коркос и А. Рохас-Урего)

Copyright ©Кривуля Надежда. 2019.  Все тексты защищены авторским правом

 

error: Alert: Content is protected !!